Евгений Якубович, Санитарный инспектор, авторская редакция. Читать. часть 2

главная блог писателя электронные книги аудиокниги магазин

книги

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7]

Санитарный инспектор

авторская редакция 2015 г.

(фрагмент романа)

— На мой взгляд, есть две причины подобного невмешательства со стороны правительства. Прежде всего, экономика Терции практически целиком завязана на проекте обводнения. Закрыть проект значило оставить без работы более половины населения. С другой стороны, сельское хозяйство тоже находится не в лучшем положении, и Терция зависит от поставок продовольствия с других планет. А основным источником пополнения государственного бюджета является все тот же проект обводнения.

Я почувствовал, что присутствующие согласны со мной. Кажется, выпутываюсь, подумал я. Увидев в глазах присутствующих понимание и даже некоторое сочувствие к тому сложному положению, в котором я очутился, я решил изложить свою версию до конца.

— Но основная причина на самом деле находится не на Терции, а на самой Земле. Дело в том, что руководство фонда, учрежденного Организацией Объединенных Планет…

— Остановитесь, агент Карачаев! — прервал меня мой оппонент. — Комиссию не интересуют вашу досужие измышления по поводу деятельности ООП. Видимо, у вас слишком много свободного времени. — Он посмотрел на моего шефа. Тот всем видом показал, что согласен и теперь постарается, чтобы у его агентов оставалось как можно меньше времени и возможности для подобных размышлений.

— Я еще раз обращаю внимание, что наша комиссия собралась с целью обсудить реальные действия агента Карачаева на Терции, а не его фантастические версии, — продолжил тем временем общественный прокурор. — Основной вопрос пока остается открытым: насколько действия агента можно считать адекватными реальной обстановке?

— А вот пусть он сам и расскажет, что там натворил, — предложил председатель, он же мой непосредственный начальник, Макар Иванович.

— Проанализировав обстановку, я понял, что прежде всего необходимо любыми средствами немедленно остановить ирригационные работы, — осторожно начал я. — Настроение населения я уже выяснил, поэтому обычные пропагандистские меры воздействия я отложил сразу, как бесполезные. А время поджимало. С одной стороны, ситуация была близка к критической, с другой стороны, подходил к концу срок моей командировки.

Тут я замялся. Я вспомнил о разговоре с шефом, который у меня состоялся тогда. Я связался с ним, доложил всю обстановку и спросил, как быть, подчеркнув, что, по моим сведениям, ждать больше нельзя. Шеф, как всегда лаконично, приказал действовать по обстоятельствам. И я стал действовать. Вот об этих действиях я и рассказал комиссии, умолчав, естественно, о самом разговоре.

— Первым делом я взялся за транспорт. Серия проведенных мною диверсий почти полностью разрушила транспортную систему Терции. Снабжение строек прервалось, их стало лихорадить. На действующих объектах я устроил ряд саботажей. В результате этой деятельности ирригационные работы по всей планете практически остановились. Затем последовали два атомных взрыва на полюсах планеты. По одному на каждую из установленных там климатических установок. Одну я только повредил, зато другую удалось вывести из строя полностью, без какой-либо перспективы на восстановление в будущем. После этого я вернулся в столицу, где подкупленный мною профсоюз организовал забастовки служащих, которые окончательно парализовали строительную деятельность. В этой ситуации правительству оставалось только ввести чрезвычайное положение и обратиться за помощью в ООП.

— Действия правительства Терции нас не интересуют, — вновь остановил меня седой. — Мы расследуем лишь вашу деятельность, агент Карачаев. Вы можете что-либо добавить о ваших собственных действиях?

Я пожал плечами:

— В общем-то это все. Детали каждой конкретной операции я описал в отчете.

Воцарилась тишина. Члены комиссии — все бывшие агенты, имеющие в прошлом солидный стаж полевой работы — с интересом начали листать лежавшие перед ними копии моего отчета. Глаза у них загорелись. Многие, похоже, не столько смотрели записи о моих операциях, сколько вспоминали собственные проделки в молодости. Послышались вздохи — старички размякли. Через некоторое время кто-то вслух заметил:

— Надо же было умудриться превратить проект по озеленению в такой экстремальный бизнес!

Все улыбнулись. Обстановка в комнате потеплела. Внезапно представитель латиноамериканского филиала, полный краснолицый старикашка, поднял руку:

— Сэр, э… Эндри! Вы достаточно убедительно описали обстановку на Терции. Возможно, я даже соглашусь с вами о целесообразности применения методов комплексного саботажа. Но какого черта вам понадобилось уничтожать установки по производству воды при помощи ядерных взрывов?

Я замялся. Вроде уже все рассказал и объяснил — и на тебе, опять по новой. Выручил шеф. Он повернулся к говорившему и степенно произнес:

— Вы правы, уважаемый дон Хуалес. Это явный перебор. По поводу применения ядерного оружия агент уже получил взыскание. Стоимость атомных мин будет вычтена у него из жалования.

Это было для меня полной неожиданностью. Атомные мины не тротиловые шашки, месячным окладом тут не отделаешься. Неожиданно для себя я громко икнул. Это окончательно разрядило накалившуюся было обстановку. Все посмотрели на меня, потом перевели взгляд на шефа. Тот молча развел руками, как бы говоря: «Что поделаешь, приходится работать с теми людьми, что есть».

Все снова посмотрели на меня. Я постепенно начал закипать. Ну почему они не понимают? Что мне еще оставалось делать там, на Терции? Другого способа остановить эти чертовы водопроизводящие установки я не видел. Их можно было только физически уничтожить. А уж после, остановив потоки воды, захлестывающие планету, можно что-то предпринимать обычными средствами. Я совершенно уверен, что если бы не взорвал климатические установки, терциане залили бы себя с головой и начали отращивать жабры.

Пока я собирался с мыслями и пытался сформулировать вежливый ответ, я увидел глаза шефа. Его взгляд был совершенно однозначным: «Молчать, поручик!» — «Молчать? Они же меня съедят!» — так же, без слов переспросил я его. «Молчи, я все беру на себя», — подтвердил взгляд Макара Ивановича.

Я заткнул свой чуть было не открывшийся рот и послушно доиграл роль двоечника у доски: опустил голову и стал внимательно разглядывать пятнышко на блестящем паркете пола. Даже ножкой так немного поводил, от смущения. Больше меня никто не ругал. Меня просто выставили за дверь Ну, настоящая машина времени — точно такую же процедуру я прошел в пятом классе, когда меня впервые вызвали к директору, кажется за разбитое стекло в окне учительской.

Выйдя из кабинета, я оказался в просторной, пустой приемной. Секретарша смотрела на меня с нескрываемым ужасом. В ее взгляде проскальзывало и сочувствие, но какое-то отстраненное.

— Все, завтра на рассвете приведут в исполнение, — пояснил я ситуацию. Затем взял с ее стола стакан и приставил краем к двери; сам же прижался ухом к его донышку. С той стороны до меня стали долетать обрывки разговора.

— Не стоило так паренька мучить. Молодой, горячий, ну, взорвал чего-то, так ведь от чистого сердца.

— Ему ж едва тридцать, совсем мальчишка!

— А что я представителям прессы скажу?

— А для чего у вас пресс-секретарь, батенька? — Это, кажется, Макар Иванович не дает меня в обиду.

— Нельзя такое без наказания оставлять. Молодые должны понимать дисциплину.

— Накажем, непременно накажем. Зря я, что ли, с Луны добирался, обед пропустил?

— Ну, это дело поправимое. Сейчас быстренько закончим и пообедаем. Да и пропустим кстати, раз уж собрались вместе.

— Считаю достаточным просто попугать. Вон, какого страху паренек натерпелся сегодня, перед нами стоячи. — Ишь ты, психолог чертов, насквозь меня видишь. Все равно, спасибо тебе на добром слове.

Внезапно дверь завибрировала. Я едва успел оторвать ухо от стакана, как он буквально взорвался у меня в руках. Сработало защитное устройство против прослушивания. Я укоризненно посмотрел на секретаршу. Она сделала невинное лицо и ответила:

— Я думала, вы знаете.

Затем взяла аптечку и стала приводить в порядок мою исцарапанную осколками физиономию. Через десять минут меня позвали назад и опять поставили на лобное место возле кафедры-плахи. Они настолько достали меня, что я не удивился бы, появись сейчас из-за экрана здоровяк в маске и тяжелым мясницким топором в руках.

Наконец мне объявили приговор. Решение дисциплинарной комиссии было окончательным и обжалованию не подлежало. Мне вкатили «устный выговор со строгим предупреждением», после чего члены комиссии поднялись с мест и с чувством выполненного долга направились к двери. Стараясь остаться незаметным, я попытался слинять вместе с толпой. В последний миг, уже в дверях, меня остановил строгий голос Макара Ивановича:

— А вас, Карачаев, я попрошу остаться!

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7]
Купить электронную книгу...
Заказать бумажное издание...

 

Санитарный инспектор Программист для преисподней Кодекс джиннов Сборник рассказов - фантастика Сборник рассказов - проза Программист для преисподней Санитарный инспектор